Psikhologicheskie Issledovaniya • ISSN 2075-7999
peer-reviewed • open access journal
      

 

2019 Том 12 No. 63

Улыбина Е.В. Вклад возраста, характера отношений и материальной самостоятельности в измерения привязанности у женщин

УЛЫБИНА Е.В. ВКЛАД ВОЗРАСТА, ХАРАКТЕРА ОТНОШЕНИЙ И МАТЕРИАЛЬНОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ В ИЗМЕРЕНИЯ ПРИВЯЗАННОСТИ У ЖЕНЩИН
English version: Ulybina E.V. The contribution of age, the nature of relationships and material independence in measuring attachment in women

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, Москва, Россия

Сведения об авторе
Литература
Ссылка для цитирования


Согласно теории привязанности Дж.Боулби рабочие модели отношений обладают высокой онтогенетической стабильностью, однако средовые и ситуативные факторы могут оказывать влияние на выраженность измерений беспокойства и избегания в отношениях. Одним из значимых факторов, которые могут потенциально влиять на отношение привязанности к романтическому партнеру, может быть уровень материальной самостоятельности женщин, повышающий уверенность в себе. Согласно данным кросс-культурных исследований с возрастом уровень беспокойства в отношениях падает, а уровень избегания возрастает, что объясняется, в том числе средовыми факторами. Как предполагается, одним из таких факторов может быть повышение материальной независимости, которое обычно с возрастом увеличивается. Работа посвящена проверки гипотезы о вкладе уровня материальной самостоятельности и возраста в выраженность беспокойства и избегания у женщин в постоянных отношениях и без пары. Анализ полученных данных (n = 2127 женщин, от 21 до 60 лет, средний возраст 40,1 лет), собранных при помощи размещения анкеты в социальных сетях, показал частичное подтверждение гипотезы. Повышение материальной самостоятельности снижает уровень беспокойства и у женщин в постоянных отношениях, и у женщин без пары, и не вносит вклад в изменение уровня избегания в отношениях. У женщин в постоянных отношениях только материальная самостоятельность вносит вклад в снижение уровня беспокойства, вклад возраста незначим, а у женщин без пары снижение уровня беспокойства определяется и возрастом, и уровнем материальной самостоятельности. Взаимодействие факторов материальной самостоятельности и возраста во всех случаях незначимо.

Ключевые слова: теория привязанности, возрастные изменения избегания в отношениях, возрастные изменения беспокойства в отношениях, материальная самостоятельность женщин

 

Дж.Боулби рассматривал привязанность ребенка и матери как форму импринтинга, эволюционно значимого механизма, обеспечивающего как выживание самого ребенка, заставляя его держаться ближе к матери, так и сохранение потомства матерью, обеспечивая ребенку уход и защиту [Боулби, 2003]. Боулби предположил, что опыт привязанности формирует так называемые рабочие модели отношений, включающие в себя представление о себе и других людях, о ценности себя и других, о том, чего можно ожидать от близких людей, и привычный характер взаимодействия. В рабочих моделях «отображается то, как может “повести себя” физический, предметный мир, что можно ожидать от матери и других значимых для него людей, от него самого и как все они взаимодействуют друг с другом» [Боулби, 2003, с. 394]. Рабочие модели привязанности определяют то, в какой степени люди видят себя достойными или недостойными любви, а других воспринимают как надежных или ненадежных [Collins, 1996; Mikulincer, 1995]. Эти модели задают характер переработки информации, определяющий то, какие аспекты прошлого и актуального опыта будут приниматься во внимание, учитываться при оценке реальности межличностных отношений [Baldwin et al., 1996]. Гипотеза Боулби нашла подтверждения в исследованиях, показавших высокую онтогенетическую степень устойчивости рабочих моделей отношений, сформированных в детстве (см., в частности, [Klohnen et al., 1998; Simpson et al., 1996; Sroufe, 2005; Waters et al., 2000; Zhang, Labouvie-Vief, 2004].

Рабочие модели отношений могут быть описаны через сочетание факторов тревожности / беспокойства и избегания, выявляющих различия в том, как взрослые люди оценивают свои отношения с близкими [Brennan, Shaver, 1995; Griffin, Bartholomew, 1994; Simpson et al., 1996]. Низкий уровень избегания отражает степень, в которой люди чувствуют себя некомфортно в эмоционально близких отношениях, и рассматривается как поведенческий компонент. Люди с высоким избеганием, как правило, стремятся оставаться психологически и эмоционально независимыми от своих партнеров, у них меньше доверия к другим людям. Шкала избегания связана с высокой самооценкой, позитивной моделью Я, ассертивностью (желанием отстаивать свои интересы и границы), с интроверсией и обратно – с фемининностью. Уровень тревожности / беспокойства отражает степень, в которой люди беспокоятся о том, что их партнеры могут отказаться от них. Беспокойство / тревожность считается оценочным компонентом, влияющим на количество связанных с привязанностью переживаний, степень страха потери объекта, неуверенности в надежности объекта [Сабельникова, Каширский, 2015; Campbell, Marshall, 2011; Griffin, Bartholomew, 1994; Fraley, Shaver, 2000].

Масштабные кросс-культурные исследования подтверждают универсальность этих факторов, воспроизводящихся в межличностных отношениях в разных культурах [Agishtein, Brumbaugh, 2013; Bejanyan et al., 2014; Doherty et al., 1994; MacDonald et al., 2012; Marshall, 2010; Schmitt, 2008; Van IJzendoorn, Bakermans-Kranenburg, 2010]. На больших выборках были получены данные о связи измерений привязанности у взрослых с факторами Большой пятерки [Noftle, Shaver, 2006; Shaver, Brennan, 1992]. Наибольшая связь присутствует между измерением беспокойства в отношениях и фактором нейротизма, входящего в состав Большой Пятерки, и эта связь носит культурно-независимый характер, что подтверждено и данными, полученными на отечественной выборке [Сабельникова Каширский, 2015]. Стабильность рабочих моделей отношений частично обеспечивается вкладом генетических факторов [Gillath et al., 2008], что объясняет и наследственную передачу характера привязанности [Donnellan et al., 2008].

При высокой личностной стабильности паттернов привязанности существуют выявленные возрастные изменения [Chopik, Edelstein, 2014; Chopik et al., 2013; 2017; Hudson et al., 2015], состоящие в снижении уровня тревожности и повышении уровня избегания с возрастом. Изменения объясняются как возрастным снижением нейротизма [Terracciano et al., 2005], так и вкладом социокультурных факторов, делающих задачу построения близких отношений с романтическим партнером менее актуальной в старшем возрасте [Chopik, Edelstein, 2014]. Однако изменчивость стиля привязанности во времени выше, чем изменчивость измерений Большой Пятерки [Zhang, Labouvie-Vief, 2004], что позволяет говорить о большей обусловленности стилей привязанности контекстом и ситуативными факторами [Fraley, 2002; Sroufe, 2005], чем измерениями личности.

Так, например, несовпадение с идеологическими взглядами большинства повышает уровень избегания и в межличностных отношениях, не влияя на уровень беспокойства [Chopik, Motyl, 2016]. А травматические события, такие как опыт пребывания в плену [Mikulincer et al., 2011] и другие травмы [Woodhouse et al., 2015] оказывают пролонгированное влияние на характер привязанности, снижая уровень безопасной привязанности.

Эти данные соответствуют эволюционной гипотезе [Belsky et al., 1991; Belsky et al., 2012; Hinde, Stevenson-Hinde, 1990; Schmitt, 2008], рассматривающей, вслед за Боулби, привязанность как механизм адаптации, но делающей акцент на том, что привязанность человека обеспечивает адаптацию прежде всего к социальной реальности. Согласно этой теории безопасная привязанность формируется при благоприятных социально-экономических условиях, а адаптация к стрессогенной среде приводит к формированию разных вариантов небезопасной привязанности.

Как представляется, уровень материальной несамостоятельности у женщин может рассматриваться как один из показателей неблагоприятной жизненной ситуации. При том, что согласно традиционным представлениям о характере межличностных отношений для женщины, тем более состоящей в постоянных отношениях, материальная зависимость от другого считается нормальной или даже должной, чувство невозможности обеспечить себя самостоятельно может быть стрессовым фактором. А ощущение материальной независимости от других людей, субъективная оценка возможности самой принимать решения и выстраивать отношения с близкими без учета материальной зависимости от них представляет собой важную характеристику, которая может вносить значимый вклад в снижение уровня беспокойства у женщин. При материальной самостоятельности партнер уже не рассматривается как источник материального благополучия и отношения с ним могут строиться с большим учетом собственных психологических потребностей. Одновременно, как можно предположить, повышая самооценку и уверенность в себе, повышение материальной самостоятельности будет увеличивать и уровень избегания, делая женщин более независимыми и менее нуждающимися в партнере.

Однако вопрос о вкладе материальной самостоятельности женщин в выраженность беспокойства и избегание в настоящее время остаётся недостаточно изученным, и цель исследования состояла в анализе значимости вклада материальной самостоятельности в уровни беспокойства и избегания в отношениях.

Гипотезы исследования:

1. С возрастом уровень беспокойства снижается, а уровень избегания увеличивается и у женщин, состоящих в постоянных отношениях, и у женщин без пары.

2. При повышении уровня материальной самостоятельности уровень беспокойства снижается, а уровень избегания повышается и у женщин, состоящих в постоянных отношениях, и у женщин без пары.

3. Уровень материальной самостоятельности вносит больший вклад в выраженность беспокойства и избегания, чем возраст, и у женщин, состоящих в постоянных отношениях, и у женщин без пары.

Методы

Испытуемым предлагался опросник Привязанности к близким людям [Сабельникова, Каширский, 2015], включающий 30 пунктов, которые оцениваются по 7-балльной шкале, и позволяющий измерять уровень беспокойства и избегания в близких отношениях.

Для характеристики материальной самостоятельности использовалась номинативная шкала из 5 пунктов:

1. Я не смогу выжить без материальной помощи других людей / другого человека.
2. Мое материальное благополучие в значительной степени зависит от других людей / другого человека.
3. Я могу обеспечивать свои потребности самостоятельно при необходимости, но сейчас мое материальное благополучие обеспечивает другой человек / другие люди.
4. Я полностью обеспечиваю свои потребности самостоятельно и материально ни от кого не завишу.
5. Я полностью обеспечиваю себя и есть люди, которые зависят от меня материально.

В сведениях о себе нужно было указать возраст и характер отношений. Характер актуальных романтических отношений определялся по шкале, основанной на популярных статусах в социальных сетях: без пары; в непродолжительных отношениях / до года; в постоянных отношениях / в браке; все сложно.

Выборка

В исследовании приняли участие 2127 женщин от 21 до 60 лет (средний возраст 40 лет, стандартное отклонение – 10,36), заполнявшие опросник, размещенный в социальных сетях. Материал был собран в 2016 и 2017 годах.

Результаты

Для шкалы «беспокойство» в целом по выборке альфа Кронбаха 0,905, для шкалы избегание немного меньше – 0,873, что позволяет говорить о достаточной согласованности результатов при использовании онлайн-формы.

Женщины без пары, как видно в табл. 1, значимо младше, чем женщины в постоянных отношениях, что не позволило рассматривать вклады возраста и характера отношений в целом по выборке.

Таблица 1
Показатели возраста, беспокойства и избегания у женщин в постоянных отношениях и без пары

  Без пары В постоянных отношениях t-value p
  Среднее Стандартное отклонение Среднее Стандартное отклонение
Возраст 39,197 10,707 40,862 9,988 – 3,710 0,000
Беспокойство 57,194 18,868 45,498 16,638 15,192 0,000
Избегание 47,071 14,200 39,033 13,237 13,510 0,000


В целом по выборке, согласно регрессионном анализу, возраст вносит вклад в снижение уровня беспокойства (β = – 0,263, t = – 8,470, р = 0,000), R² = 0,030, но не оказывает влияния на уровень избегания.

Двухфакторный дисперсионный анализ вкладов характера отношений и уровня материальной самостоятельности в уровень беспокойства показал значимость вклада характера отношений (F = 189,326, р = 0,000, η = 0,077), уровня материальной самостоятельности (F = 19,849, р = 0,000, η = 0,034), и отсутствие значимости взаимодействия между факторами.

Анализ изменения уровня избегания в зависимости от характера отношений и уровня материальной самостоятельности показал, что вклад характера отношений значим (F = 125,945, р = 0,000, η = 0,053), вклад уровня материальной самостоятельности значим (F = 3,041, р = 0,016, η = 0,005), взаимодействие факторов незначимо.

У женщин в постоянных отношениях (n = 1119) регрессионный анализ показывает значимое влияние возраста на уровень беспокойства (β= –0,150, t = –5,224, р = 0,000), R² = 0,022; уровень избегания с возрастом увеличивается (β = 0,126, t = 4,374, р = 0,000), R² = 0,016. Связь беспокойства с избеганием значима (r = 0,195, р = 0,000).

Дисперсионный анализ показал, что женщины в постоянных отношениях с разным уровнем материальной самостоятельности значимо различаются по возрасту (F = 8,78, р = 0,000, η = 0,035), с возрастом уровень материальной самостоятельности увеличивается. Однако исключение 5 уровня, определяемого материальной ответственностью за других людей, делает различия незначимыми. Только женщины, которые обеспечивают себя и других, скорее всего детей, значимо старше остальных.

Для возможности анализа вкладов возраста и уровня материальной самостоятельности выборка была разделена по возрастным группам с шагом в пять лет.

Анализ вкладов возраста и уровня материальной самостоятельности в уровень беспокойства у женщин, находящихся в постоянных отношениях, показал значимость только вклада материальной самостоятельности (F = 11,106, р = 0,000, η = 0,040), а вклад возраста и взаимодействие факторов незначимы.

При исключении пятого уровня материальной самостоятельности, характеризующегося ответственностью за других, вклад возраста становится значимым (F = 2,987, р = 0,004, η = 0,023), однако и в этом случае повышение материальной самостоятельности вносит больший вклад (F = 14,905, р = 0,000, η = 0,048), а взаимодействие факторов незначимо.

При учете вкладов возраста и материальной самостоятельности в уровень избегания у женщин в постоянных отношениях дисперсионный анализ показал отсутствие значимости вкладов как отдельных факторов, так и их взаимодействия.

Отсутствие значимых различий в уровне беспокойства и избегания у женщин без пары, в непродолжительных отношениях и выбравших статус «все сложно» позволило объединить их в одну группу.

У женщин без пары (n = 1008) уровень беспокойства с возрастом тоже значимо снижается (β = –0,136, t = –3,583, р = 0,000), R² = 0,018; уровень избегания с возрастом не изменяется Связь уровня беспокойства с уровнем избегания незначима.

Женщины без пары с разным уровнем материальной самостоятельности значимо различаются по возрасту (F = 15,676, р = 0,000, η = 0,058), при исключении 5 уровня различия сохраняются (F = 4,535, р = 0,004, η = 0,016). С возрастом у женщин без пары уровень материальной самостоятельности увеличивается.

Анализ вкладов возраста и уровня материальной самостоятельности в уровень беспокойства у женщин без пары показал значимость вклада и материальной самостоятельности (F = 5,663, р = 0,000, η = 0,023) и возраста (F = 5,709, р = 0,000, η = 0,040), взаимодействие факторов незначимо, возраст вносит несколько больший вклад, чем материальная самостоятельность. При исключении 5 уровня материальной самостоятельности структура вкладов сохраняется. В этом случае вклад возраста (F = 6,202, р = 0,000, η = 0,052) несколько выше, чем вклад материальной самостоятельности (F = 7,502, р = 0,000, η = 0,027).

Уровень избегания у женщин без пары не зависит от возраста, уровня материальной самостоятельности и взаимодействия этих факторов.

Обсуждение результатов

Анализ показал высокую степень согласованности пунктов шкал беспокойства и избегания на большой выборке, собранной с использованием социальных сетей. Однако необходимо дальнейшее накопление данных и их сравнение для формирования нормативных показателей беспокойства и избегания для разных возрастных групп и анализа возможного различия показателей, полученных при разных условиях сбора данных.

Гипотеза о снижении с возрастом уровня беспокойства и повышении уровня избегания в целом по выборке, без учета характера отношений, подтвердилась только по отношению к беспокойству. Уровень беспокойства с возрастом снижается, что соответствует общекультурным данным, а вот в уровень избегания возраст, без учета характера отношений, вклад не вносит.

У женщин в постоянных отношениях и уровень беспокойства, и уровень избегания значимо ниже, чем у женщин без пары, что соответствует теоретическому прогнозу и полученным в других исследованиям результатам.

Характер отношений вносит больший вклад в уровень и беспокойства, и избегания, чем уровень материальной самостоятельности, но уровень избегания в меньшей степени зависит от уровня материальной самостоятельности, чем уровень беспокойства. Однако можно говорить о сходстве вклада материальной самостоятельности в динамику измерений привязанности и при постоянных отношениях, и при их отсутствии. Повышение материальной самостоятельности снижает уровень беспокойства и несколько повышает уровень избегания, независимо от характера отношений.

Однако дальнейший анализ показал, что вклад факторов возраста и материальной самостоятельности в уровень беспокойства и избегания у женщин в постоянных отношениях и без пары различен. У женщин в постоянных отношениях уровень беспокойства и избегания имеют прямую значимую связь, что позволяет говорить о преимущественно безопасном варианте типа привязанности, сочетающем низкий уровень беспокойства с низким уровнем избегания. Полученные данные подтверждают предположение о вкладе характера привязанности в устойчивость романтических отношений.

У женщин без пары связь уровня беспокойства и избегания незначима, что соответствует небезопасным вариантам привязанности, включающим сочетание высокого уровня беспокойства с низким уровнем избегания, низкого уровня беспокойства с высоким уровнем избегания и высокого уровня беспокойства с высоким уровнем избегания. Все эти варианты, как считается, снижают возможности для построения длительных устойчивых отношений.  

Гипотеза о том, что с возрастом уровень беспокойства снижается, подтвердилась и для женщин в постоянных отношениях, и для женщин без пары. Но уровень избегания значимо увеличивается с возрастом только у женщин в постоянных отношениях.

У женщин в постоянных отношениях возрастные изменения беспокойства и избегания соответствуют общекультурным тенденциям. Согласно имеющимся данным [Chopik, Edelstein, 2014] повышение уровня избегания с возрастом объясняется преимущественно культурными факторами – снижением зависимости от социального давления, подталкивающего женщин создавать пару. Отсутствие повышения уровня избегания у женщин без пары не соответствует выявленной на других выборках динамике. Возможно, у женщин без пары с возрастом потребность в близких отношениях не снижается вследствие актуальных культурных особенностей, включающих давление социальных норм, предполагающих, что для женщин наличие отношений обязательно, а возможно – это отражение особенностей женщин старшей возрастной группы, воспитанных в более коллективистской традиции. Но на данном этапе можно только отметить это различие, нуждающееся в проверке на устойчивость на больших выборках.

Гипотеза о снижении уровня беспокойства при повышении материальной самостоятельности подтвердилась и у женщин в постоянных отношениях, и у женщин без пары. Гипотеза о повышении уровня избегания при повышении материальной самостоятельности не подтвердилась ни у женщин в постоянных отношениях, ни у женщин без пары.

И при наличии у женщин постоянного партнера, и при его отсутствии материальная зависимость повышает страх потери объекта, снижает чувство собственной ценности и уверенности в себе. Одновременно материальная самостоятельность, вопреки гипотезе, не повышает уровень избегания и не провоцирует избегание близких отношений.

Анализ вкладов возраста и материальной самостоятельности в уровень беспокойства у женщин в постоянных отношениях и без пары показал, что материальная самостоятельность вносит вклад во всех случаях, а возраст – только у женщин без пары. С повышением уровня материальной самостоятельности значимо снижается уровень беспокойства в отношениях, и при учете вклада материальной самостоятельности вклад возраста у женщин в постоянных отношениях становится незначим. Можно предположить, что отмечаемое в кросс-культурных исследованиях возрастное снижение страха потери объекта в значительной степени обусловлено не только снижением нейротизма и меньшей зависимостью от давления среды, но и возрастным повышением возможности обеспечивать себя самостоятельно.

При этом у женщин без пары возраст вносит больший вклад в уровень беспокойства, чем уровень материальной самостоятельности, а у женщин в постоянных отношениях больший вклад вносит материальная самостоятельность. Можно предположить, что для женщин в постоянных отношениях ощущение материальной независимости является более значимым фактором, снижающим тревожность в отношениях с партнером, а для женщин без пары степень материальной зависимости в меньшей степени опосредует беспокойство в отношениях. 

Материальная самостоятельность связана с привязанностью как оценочным компонентом привязанности, и не затрагивает избегание как поведенческий компонент. Можно предположить, что материальная зависимость от других усиливает чувство неуверенности, переживание относительно собственной незначительной ценности для партнера. А так как при этом уровень избегания не уменьшается, результатом может быть формирование зависимого типа отношений. Но при повышении материальной самостоятельности снижение неуверенности в себе не приводит к увеличению дистанции по отношению к другим.

Полученные результаты подтверждают гипотезу о значимости уровня материальной самостоятельности как фактора, вносящего вклад в уровень беспокойства у женщин. При этом можно говорить о том, что традиционная модель семьи, в которой женщина материально зависима от мужчины, не способствует психологическому благополучию женщин.

Вместе с тем необходимо учитывать, что имеющиеся данные не позволяют однозначно говорить о причинно-следственных связях между беспокойством и уровнем материальной самостоятельности. Возможно, материальная зависимость повышает уровень беспокойства, заставляет чувствовать себя менее значимым, чем партнер, и увеличивает страх потери объекта. А, возможно, сформированные в раннем детстве рабочие модели отношений заставляют женщин с высоким уровнем беспокойства сохранять материальную зависимость и избегать самостоятельности для поддержания привычного уровня зависимости от другого, в том числе и материальной, и страха потери объекта. Анализ причинно-следственных связей между этими факторами нуждается в дальнейшем изучении на материале лонгитюдных исследований, которые бы учитывали не только колебания уровня беспокойства и избегания при изменении характера отношений, но и возможные изменения измерений привязанности при изменении уровня материальной самостоятельности у женщин.

Выводы

Анализ результатов подтвердил общекультурные данные о возрастном снижении беспокойства у женщин в постоянных отношениях и без пары, но повышение избегания выявлено только у женщин в постоянных отношениях.

Полученные данные позволяют говорить о значимости уровня материальной самостоятельности как фактора, вносящего вклад в уровень беспокойства у женщин как в постоянных отношениях, так и без пары.

Материальная самостоятельность способствует снижению беспокойства у женщин, не увеличивая уровень избегания, независимо от характера отношений.


Литература

Боулби Дж. [Bowlby J.] Привязанность. Москва: Гардарики, 2003.

Сабельникова Н.В., Каширский Д.В. Опросник привязанности к близким людям. Психологический журнал, 2015, 36(4), 84–97.

Agishtein P., Brumbaugh C. Cultural variation in adult attachment: The impact of ethnicity, collectivism, and country of origin. Journal of Social, Evolutionary, and Cultural Psychology, 2013, 7(4), 384–405.

Baldwin M.W., Keelan J.P.R., Fehr B., Enns V., Koh-Rangarajoo E. Social-cognitive conceptualization of attachment working models: Availability and accessibility effects. Journal of personality and social psychology, 1996, 71(1), 94–109.

Bejanyan K., Marshall T.C., Ferenczi N. Romantic ideals, mate preferences, and anticipation of future difficulties in marital life: a comparative study of young adults in India and America. Frontiers in psychology, 2014, Vol. 5, 1355.

Belsky J., Steinberg L., Draper P. Childhood experience, interpersonal development, and reproductive strategy: An evolutionary theory of socialization. Child development, 1991, 62(4), 647–670. https://doi.org/10.1111/j.1467-8624.1991.tb01558.x 

Belsky J., Schlomer G.L., Ellis B.J. Beyond cumulative risk: Distinguishing harshness and unpredictability as determinants of parenting and early life history strategy. Developmental psychology, 2012, 48(3), 662–673.

Brennan K.A., Shaver P.R. Dimensions of adult attachment, affect regulation, and romantic relationship functioning. Personality and Social Psychology Bulletin, 1995, 21(3), 267–283. https://doi.org/10.1177/0146167295213008

Campbell L., Marshall T. Anxious attachment and relationship processes: An interactionist perspective. Journal of Personality, 2011, 79(6), 1219–1250. https://doi.org/10.1111/j.1467-6494.2011.00723.x

Chopik W.J., Edelstein R.S., Grimm K.J. Longitudinal changes in attachment orientation over a 59-year period. Journal of Personality and Social Psychology, 2017. http://dx.doi.org/10.1037/pspp0000167

Chopik W.J., Edelstein R.S. Age differences in romantic attachment around the world. Social Psychological and Personality Science, 2014, 5(8), 892–900. https://doi.org/10.1177/1948550614538460

Chopik W.J., Edelstein R.S., Fraley R.C. From the cradle to the grave: Age differences in attachment from early adulthood to old age. Journal of personality, 2013, 81(2), 171–183. https://doi.org/10.1111/j.1467-6494.2012.00793.x

Chopik W.J., Motyl M. Ideological fit enhances interpersonal orientations. Social Psychological and Personality Science, 2016, 7(8), 759–768. https://doi.org/10.1177/1948550616658096

Collins N.L. Working models of attachment: Implications for explanation, emotion, and behavior. Journal of personality and social psychology, 1996, 71(4), 810–832. http://dx.doi.org/10.1037/0022-3514.71.4.810

Doherty R.W., Hatfield E., Thompson K., Choo P. Cultural and ethnic influences on love and attachment. Personal Relationships, 1994, 1(4), 391–398.

Donnellan M.B., Burt S.A., Levendosky A.A., Klump K.L. Genes, personality, and attachment in adults: A multivariate behavioral genetic analysis. Personality and Social Psychology Bulletin, 2008, 34(1), 3–16. https://doi.org/10.1177/0146167207309199

Fraley R.C. Attachment stability from infancy to adulthood: Meta-analysis and dynamic modeling of developmental mechanisms. Personality and social psychology review, 2002, 6(2), 123–151. https://doi.org/10.1207/S15327957PSPR0602_03

Fraley R.C., Shaver P.R. Adult romantic attachment: Theoretical developments, emerging controversies, and unanswered questions. Review of general psychology, 2000, 4(2), 132–154. http://dx.doi.org/10.1037/1089-2680.4.2.132

Gillath O., Shaver P.R., Baek J.M., Chun D.S. Genetic correlates of adult attachment style. Personality and Social Psychology Bulletin, 2008, 34(10), 1396–1405. https://doi.org/10.1177/0146167208321484

Griffin D.W., Bartholomew K. Models of the self and other: Fundamental dimensions underlying measures of adult attachment. Journal of personality and social psychology, 1994, 67(3), 430–445.

Hinde R.A., Stevenson-Hinde J. Attachment: Biological, cultural and individual desiderata. Human Development, 1990, 33(1), 62–72. https://doi.org/10.1159/000276503

Hudson N.W., Fraley R.C., Chopik W.J., Heffernan M.E. Not all attachment relationships develop alike: Normative cross-sectional age trajectories in attachment to romantic partners, best friends, and parents. Journal of Research in Personality, 2015, Vol. 59, 44–55. https://doi.org/10.1016/j.jrp.2015.10.001

Klohnen E.C., Bera S. Behavioral and experiential patterns of avoidantly and securely attached women across adulthood: A 31-year longitudinal perspective. Journal of personality and social psychology, 1998, 74(1), 211–223. http://dx.doi.org/10.1037/0022-3514.74.1.211

MacDonald G. Marshall T.C., Gere J., Shimotomai A., Lies J. Valuing romantic relationships: The role of family approval across cultures. Cross-Cultural Research, 2012, 46(4), 366–393. https://doi.org/10.1177/1069397112450854

Marshall T.C. Love at the cultural crossroads: Intimacy and commitment in Chinese Canadian relationships. Personal Relationships, 2010, 17(3), 391–411. https://doi.org/10.1111/j.1475-6811.2010.01280.x

Mikulincer M. Attachment style and the mental representation of the self. Journal of Personality and Social Psychology, 1995, 69(6), 1203–1215. doi:10.1037/0022-3514.69.6.1203

Mikulincer M., Ein-Dor T., Solomon Z., Shaver P.R. Trajectories of attachment insecurities over a 17-year period: A latent growth curve analysis of the impact of war captivity and posttraumatic stress disorder. Journal of Social and Clinical Psychology, 2011, 30(9), 960–984. https://doi.org/10.1521/jscp.2011.30.9.960

Noftle E.E., Shaver P.R. Attachment dimensions and the big five personality traits: Associations and comparative ability to predict relationship quality. Journal of research in personality, 2006, 40(2), 179–208. https://doi.org/10.1016/j.jrp.2004.11.003

Schmitt D.P. Evolutionary perspectives on romantic attachment and culture: How ecological stressors influence dismissing orientations across genders and geographies. Cross-Cultural Research, 2008, 42(3), 220–247. https://doi.org/10.1177/1069397108317485

Shaver P.R., Brennan K.A. Attachment styles and the "Big Five" personality traits: Their connections with each other and with romantic relationship outcomes. Personality and Social Psychology Bulletin, 1992, 18(5), 536–545. https://doi.org/10.1177/0146167292185003

Simpson J.A., Rholes W.S., Phillips D. Conflict in close relationships: An attachment perspective. Journal of personality and social psychology, 1996, 71(5), 899–914. http://dx.doi.org/10.1037/0022-3514.71.5.899

Sroufe L.A. Attachment and development: A prospective, longitudinal study from birth to adulthood. Attachment and human development, 2005, 7(4), 349–367. https://doi.org/10.1080/14616730500365928

Terracciano A., McCrae R.R., Brant L.J., Costa Jr.P.T. Hierarchical linear modeling analyses of the NEO-PI-R scales in the Baltimore Longitudinal Study of Aging. Psychology and aging, 2005, 20(3), 493–367. http://dx.doi.org/10.1037/0882-7974.20.3.493

Van IJzendoorn M.H., Bakermans-Kranenburg M.J. Invariance of adult attachment across gender, age, culture, and socioeconomic status? Journal of social and personal relationships, 2010, 27(2), 200–208. https://doi.org/10.1177/0265407509360908

Waters E., Merrick S., Treboux D., Crowell J., Albersheim L. Attachment security in infancy and early adulthood: A twenty‐year longitudinal study. Child development, 2000, 71(3), 684–689. https://doi.org/10.1111/1467-8624.00176

Woodhouse S., Ayers S., Field A.P. The relationship between adult attachment style and post-traumatic stress symptoms: A meta-analysis. Journal of Anxiety Disorders, 2015, Vol. 35, 103–117. https://doi.org/10.1111/1467-8624.00176

Zhang F., Labouvie-Vief G. Stability and fluctuation in adult attachment style over a 6-year period. Attachment and Human Development, 2004, 6(4), 419–437. https://doi.org/10.1080/1461673042000303127

Поступила в редакцию 6 ноября 2018 г. Дата публикации: 18 февраля 2019 г.

Сведения об авторе

Улыбина Елена Викторовна. Доктор психологических наук, профессор, кафедра общей психологии, Институт общественных наук Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, пр. Вернадского, д. 82, 119571 Москва, Россия.
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Ссылка для цитирования

Стиль psystudy.ru
Улыбина Е.В. Вклад возраста, характера отношений и материальной самостоятельности в измерения привязанности у женщин. Психологические исследования, 2019, 12(63), 7. http://psystudy.ru

Стиль ГОСТ
Улыбина Е.В. Вклад возраста, характера отношений и материальной самостоятельности в измерения привязанности у женщин // Психологические исследования. 2019. Т. 12, № 63. С. 7. URL: http://psystudy.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).
[Описание соответствует ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка". Дата обращения в формате "число-месяц-год = чч.мм.гггг" – дата, когда читатель обращался к документу и он был доступен.]

Адрес статьи: http://psystudy.ru/index.php/num/2019v12n63/1674-ulybina63.html

К началу страницы >>