Psikhologicheskie Issledovaniya • ISSN 2075-7999
peer-reviewed • open access journal
      

 

2018 Том 11 No. 59

Полева Н.С. Искусство как язык и как коммуникация

ПОЛЕВА Н.С. ИСКУССТВО КАК ЯЗЫК И КАК КОММУНИКАЦИЯ
English version: Poleva N.S. Art as a language and as communication

Психологический институт Российской академии образования, Москва, Россия

Сведения об авторе
Литература
Ссылка для цитирования


Предпринимается попытка проследить преемственность в развитии идей Государственной академии художественных наук (ГАХН) и выявить те направления ее исследований, которые оказались наиболее значимыми во временной перспективе. Одним из таких направлений является исследование языка искусства. Анализ основных идей работ Н.И.Жинкина ГАХНовского периода и его работ второй половины XX в. доказывают преемственность в развитии проблем языка, «выражения», формирования смыслов и значений, их передачи в процессе коммуникации. Основное внимание в статье уделяется анализу концепта языка внутренней речи Н.И.Жинкина и концепту автокоммуникации Ю.М.Лотмана, которые рассматриваются как направления исследований языка в контексте преемственности идей ГАХН. Разные методологические подходы ученых приводят их к комплементарным выводам – язык искусства возникает на основе натурального языка и обладает характеристиками, сходными с основными чертами языка внутренней речи и языка автокоммуникативной системы. При этом искусство является одновременно и речью, и кодом (Жинкин), сообщением и кодом (Лотман) и использует всегда два канала коммуникации – в системе «Я – ОН» и в системе «Я – Я». У Жинкина это «двойная речь» – «предметно-схемный код внутренней речи и экспрессивная речь». Закономерности функционирования художественного текста являются, согласно Лотману, закономерностями функционирования искусства и культуры, коммуникация в которых строится одновременно по двум каналам с большей или меньшей тенденцией к одному из них. Автокоммуникация является важным фактом не только психологии, но и культуры в целом. В канале автокоммуникации (в культуре и индивидуальном сознании) обеспечивается генерирование новых кодов, значений и смыслов и модификация уже сложившихся. «Я – Я» как канал коммуникации во времени рассматривается, наряду с переживаниями, в качестве механизма, обеспечивающего сохранение целостности индивидуальной и социокультурной идентичности, а также гармонизацию составляющих индивидуальных и групповых психологических хронотопов через восстановление «связи времен».

Ключевые слова: язык искусства, Государственная академия художественных наук (ГАХН), предметно-схемный код, двухзвенный механизм внутренней речи, автокоммуникация, психологический хронотоп

 

Программы научно-исследовательской деятельности Российской академии художественных наук, впоследствии Государственной академии художественных наук (РАХН/ГАХН), которые разрабатывались В.В.Кандинским, а затем и Г.Г.Шпетом, стоявшими у истоков организации академии, базировались на понимании искусства как языка и являлись вариантами решения проблемы организации научных исследований языка искусства:

– Кандинский: «Любое искусство обладает своим собственным языком» [Кандинский, 1996]; «Искусство говорит ... Язык искусства обращен к душе, которая отвечает своею вибрацией» [Кандинский, цит. по Подземская, 2017, с. 53];
– Шпет: «Пластика, музыка, живопись – словесны. Такова внешность их; через словесность, присущую им, они действительны. Это реально-художественный язык» [Шпет, 1989, с. 369].

Лингвистический поворот в методологии науки рубежа веков и начала XX в. предполагал разработку нового общего методологического подхода, призванного объединить в единое русло искусство и науку об искусстве. Попытка реализации такого подхода и была предпринята учеными ГАХН. С разрушением академии как интеллектуальной сети ее культурный капитал насильственно изымается на длительное время из научного поля отечественной гуманитарной науки, лишается возможности существования и развития даже на ее периферии. Латентно он сохраняется в запрещенных работах, архивных материалах и в выживших после чисток представителей интеллектуальной сети как личностное знание и индивидуальный научный капитал. Представляется интересным посмотреть, как осуществлялась преемственность в развитии подходов и направлений исследований Академии с изменением социально-политической ситуации в стране, что именно из интеллектуального наследия ГАХН получает свое дальнейшее развитие. Одним из таких направлений является исследование искусства как языка и языка искусства.

Парадигма языка как основа методологии межпредметных исследований Государственной академии художественных наук

Еще до утверждения Положения об Академии В.В.Кандинский представляет Научно-художественной комиссии при Государственном художественном комитете 21 июля 1921 г. «План работ секции изобразительных искусств». Во многом план повторяет основные положения его Программы деятельности ИНХУКа в сфере изобразительных искусств. Основным предметом исследования являются элементы искусства. Этот план лег в основу разработки Кандинским «систематического плана научных работ Академии в психофизиологическом направлении», с которым он выступает 22 августа на заседании Президиума НХК. Задачей отделения являлось раскрытие внутренних законов построения художественных произведений в сфере каждого вида искусств, которые, по мысли Кандинского, позволяли бы выявить принципы синтетического художественного выражения. Реализация поставленной задачи предполагала три направления исследований: изучение элементов искусства; изучение конструкции в творчестве; изучение композиции.

Исследование Кандинским первоэлементов языка различных видов искусств связано с его идеей синтеза искусств, возможности создания нового монументального искусства, идеей синтеза искусства и науки, имеющих общие духовные основы. Этапами развития и попытками творческой реализации этих идей становится его работа «О духовном в искусстве», издание альманаха «Синий всадник», программы и планы работ Высших художественно-технических мастерских (ВХУТЕМАС), Института художественной культуры (ИНХУК), РАХН (ГАХН) и другие более поздние публикации Кандинского.

Три основных направления исследований предполагалось осуществить как цикл теоретических докладов и экспериментальных исследований. В связи с отсутствием средств, необходимых для организации лаборатории, работа ограничилась подготовкой и обсуждением докладов. Первый цикл докладов «Основные элементы искусства» был начат еще в НХК до образования академии и продолжался затем уже после отъезда Кандинского в Физико-психологическом отделении. Межпредметный характер исследований должен был обеспечиваться синтезом науки об искусстве и позитивной науки, что подразумевало объединение научных сил теоретиков и практиков искусства и ученых – представителей позитивной науки (физика, химия, математика, психология, социальные науки, медицина – психиатрия и т.д.). Второй цикл докладов о конструкции остался незавершенным, третий о композиции – даже не начинался [Подземская, 2017, с. 68].

После отъезда Кандинского в Германию в 1922 г. Г.Г.Шпет организует философское отделение, которое под его руководством начинает разработку новой методологии научных исследований академии, отличную от первоначально предполагаемой В.В.Кандинским. При общности позиций в понимании искусства как языка подходы к разработке методологии Кандинского и Шпета принципиально расходились.

В своих работах периода 20-х гг. Г.Г.Шпет обращается к герменевтическому подходу в исследовании искусства и культуры в целом. Разрабатываемая философским отделением академии методология, по мысли Шпета и его сторонников, должна была стать единой методологической основой, обеспечивающей междисциплинарный (синтетический, синехологический) характер научных исследований ГАХН. Если Кандинский в парадигме языка идет от анализа элементов структуры и законов их соединения к целостному произведению искусства, и от него – к миру духовного, Шпет предлагает путь от анализа структуры слова к анализу структуры художественного произведения как целостной формы и шире – к анализу структуры культуры и духовного бытия человека, поскольку «…искусство, наука, право и т.д. – не новые принципы, а модификации и формы единого культурного сознания, имеющие в языке архетип и начало. Философия языка в этом смысле есть принципиальная основа философии культуры» [Шпет, 1996, с. 80]. Под структурой Шпет подразумевал не морфологическое, синтаксическое или стилистическое построение, не «плоскостное», а наоборот, «вглубь»: от чувственно воспринимаемого до формально-идеального (эйдетического) предмета. Согласно теории Шпета, духовные и культурные образования имеют структурный характер, поэтому сам «дух» или культура – структурны [Шпет, 1989, с. 382].

Теория Шпета о внутренней форме и выделение им в структуре слова логических и поэтических внутренних форм определяет изменения в исследовательской программе академии. Доминирующим направлением становится исследование художественной формы, а не отдельных элементов различных видов искусств, как предполагалось программой Кандинского. Отметим, что разработка единой методологии не исключала разницу позиций и подходов ученых ГАХН.

Н.И.Жинкин. Двухзвенный механизм языка внутренней речи как модель языка искусства

Подходы к исследованию языка искусства нашли свое развитие, в частности, в работах ученика Г.Г.Шпета и Г.И.Челпанова Н.И.Жинкина. Жинкину «посчастливилось» не только выжить в период чисток и репрессий, но и вернуться к развитию своих идей ГАХНовского периода, когда социально-политическая ситуация в стране изменилась. Подход Н.И.Жинкина базируется на идее комплементарности языка и речи. Искусство, по мысли Жинкина – это не только язык, но и речь-высказывание на языке искусства. Интерес Жинкина к проблеме языка искусства как «выражения», которое обращено к воспринимающему (зрителю, читателю, слушателю), оформляется уже в его докладах ГАХНовского периода и работе «Проблема эстетических форм» в сборнике «Художественная форма», изданном в ГАХН [Жинкин, 1927].

В плане преемственности в развитии Жинкиным идей Шпета, ГАХН и его собственных работ ГАХНовского периода наибольший интерес представляют его статья «О кодовых переходах во внутренней речи» 1964 г. и сборник «Речь как проводник информации», вышедший в 1982 г. уже после смерти Жинкина [Жинкин, 1964, 1982]. Пожалуй, наиболее важным и интересным является применение концепта Н.И.Жинкина о кодовых переходах между двумя динамическими звеньями кодов – предметно-изобразительным кодом внутренней речи и речедвигательным кодом экспрессивной речи – к исследованиям проблем искусства и культуры.

По замыслу, схеме / модели концепт языка внутренней речи Н.И.Жинкина напоминает то, что пытался реализовать в ГАХН Г.Г.Шпет, – поиск универсалий, единого методологического основания к изучению искусства и культуры человечества. Если для Шпета такой основой методологии становится слово в его внешних и внутренних формах, для методологического подхода Н.И.Жинкина такой основой становится язык и речь, в которой он реализуется. Преемственность упомянутых работ Жинкина с его работами ГАХНовского периода очевидна. И в работе «Проблема эстетических форм» 1927 года (как отмечает С.И.Гиндин – рукопись датируется 1924 г.) [Гиндин, 1985, с. 73], и в статье «О кодовых переходах во внутренней речи» 1964 года Н.И.Жинкин строит свои рассуждения и выводы на основе анализа отношения: выражение / выражаемое. В 1927 г. этим под этим соотношением он понимает художественную форму, в 60-е годы в виде этого соотношения Жинкин представляет язык как таковой. В ГАХНовский период он решает это соотношение через суппозиции и акцентирование двойственности художественного образа. В этой работе появляется и его определение образа как двойной речи. В опубликованных С.И.Гиндиным тезисах доклада «Проблема художественного образа в искусствах», датированных 2 февраля 1945 г. [Гиндин, 1985], Жинкин возвращается к проблеме уже не с позиций анализа художественной формы и суппозиций, а с позиций лингвистического и семантического подходов, смещая акцент к анализу структуры «выражения» как «сообщения», как языка и речи, «сообщения», которое может быть «выражено» в разных знаковых системах:

– «Сам образ есть новая речь, помещенная в рамках другой речи, вскрывающей образ. Образ – двойная речь… это специальный случай suppositio materialis» [Жинкин, 1927, с. 28];
– Жинкин 1945 г.: «Построение выражения с расчетом на форму самого выражения создает «двойную речь» – это речь в речи, то есть мы одновременно не только понимаем, что сказано в сообщении, но и сознаем, как это сказано. Так рождается образная речь. Образ – это двойная речь» [Гиндин, 1985, с. 78].

Идея Н.И.Жинкина о двойной речи художественного образа получает свое дальнейшее развитие в его гипотезе внутренней речи и универсальном предметном коде. На основе натурального языка в процессе общения и коммуникации, согласно Жинкину, возникают другие языки, принципиально непереводимые на натуральный язык. Одним из таких языков является язык искусства, язык художественного мышления. Выявленная Жинкиным особенность художественного образа как двойной речи предполагает наличие в языке искусства двух динамических звеньев – это предметно-изобразительный код (внутренняя речь) и речедвигательный код (экспрессивная речь). В первом звене мысль, образ задается, во втором – передается и снова задается для первого звена [Жинкин, 1964, с. 36].

Жинкин подчеркивает, что представления и чувствования не могут быть переданы непосредственно в процессе коммуникации. Но возможен такой язык, при помощи которого можно управлять возникновением у воспринимающего партнера определенных чувствований и представлений. Таким языком, по мысли Жинкина, является язык искусства, который предполагает введение новых правил формообразования – преобразования языковых форм. Таким образом, в языке искусства задаются новые правила отождествления, отличные от правил логики натуральных языков. Выражаемое в языке искусства определяется неповторимостью ситуаций и индивидуальностью интонаций при более высокой вариативности правил отождествления, ограничивающих логику [Жинкин, 1964, с. 38]. По сути, Жинкин пишет о внутренних художественных формах – логических и поэтических, но другими словами, избегая употреблять термины Г.Г.Шпета и ГАХН.

Искусство предельно наглядно и изобразительно. «Изобразительность» языка искусства как языка изображений в большей мере представлена в изобразительном искусстве. Двухзвенный механизм языка искусства, по мнению Жинкина, в наиболее простой форме представлен в надписях под картинами и скульптурами – что и какпередает художник своим произведением, которое является сложным наглядным сообщением, обретающим смысл при интерпретации его замысла зрителем. При этом язык искусства, язык образов, как и язык внутренней речи, лаконичен и свободен от избыточности, свойственной всем натуральным языкам.

Как и слово, художественный образ может быть зрительным, слышимым, произносимым, зрительно-двигательным и т.д. Все это разные коды разных видов искусств, но сам образ как элемент системы языка искусства остается одинаковым. В этом значении код представляет собой систему материальных носителей, в которых реализуется язык определенного вида искусства. Отсюда возникает предположение о возможности перехода от одного кода к другому. В отличие от кодовых переходов, перевод – это эквивалентное преобразование одной языковой формы в другую [Жинкин, 1964, с. 29]. Если понимание высказывания и речи – это перевод с натурального языка на внутренний, то понимание в искусстве – это перевод с языка искусства на собственный внутренний субъективный язык. Обратный перевод с внутреннего субъективного языка художника на язык искусства – это «высказывание», «речь» художника – произведение искусства как код. Поэтому в языке искусства кодовый переход и перевод совпадают.

Так как искусство одновременно является и языком, и речью, гипотеза языка внутренней речи Жинкина применима к исследованию языка искусства и позволяет предположить, что язык искусства, как язык образов, базируется на языке внутренней речи, который Жинкин называет предметно-схемным кодом или универсальным предметным кодом (УПК): «…если обратиться к области, где средства обозначения и их реализация совпадают (где нет различия между языком и речью), где совпадают кодовый переход и перевод, тогда имеет смысл говорить о каком-то данном языке, который является языком только данной речи, приспособленной к данной ситуации. Это язык внутренней речи» [Жинкин, 1964, с. 35]. Поэтому язык искусства как код можно рассматривать как язык внутренней речи.

Н.И.Жинкин, таким образом, приходит к выводу, что универсальный предметный код (УПК) представляет собой универсальный язык, с которого возможен перевод на все другие языки, включая язык искусства. УПК, по убеждению Жинкина, лежит в основе коммуникации и понимания людей, говорящих на разных национальных языках, что роднит концепт УПК Жинкина с «универсальной грамматикой» Н.Хомского, утверждавшего наличие сходных структур и принципов всех языков мира [Chomsky, 2005]. Универсальность языка искусства, который базируется на УПК, лежит в основе его понимания людьми, которые являются представителями разных культур и разных эпох.

Еще одна особенность языка искусства, которую можно вывести из работ Жинкина, проводя параллели с исследованиями процессов усвоения речи, – это особенность его усвоения в онтогенезе. Жинкин подчеркивает, что механизмом овладения ребенком языком и речью является самонаучение, а не подражание, что происходит в процессе коммуникации со взрослым и другими людьми [Жинкин, 1982, с. 53-61]. Аналогичным образом происходит и овладение языком искусства – в процессе коммуникации с искусством и восприятия художественных произведений. Общение с искусством и усвоение его языка человеком начинается с самого раннего возраста с колыбельных, потешек и детских сказок, и продолжается в течение всей жизни человека, так как искусство является частью культуры, в которой он растет и развивается. На каждом этапе развития искусство «предлагает» человеку такие произведения, язык которых он «способен» понять – иначе коммуникация не состоится. Одни «застревают» на каком-то этапе, другие поднимаются все выше и выше по ступеням понимания.

Идеи Н.И.Жинкина о двухзвенном механизме созвучны идеям Ю.Лотмана и получают свое развитие в его работах применительно к структуре и механизмам функционирования произведения искусства и культуры.

Ю.М. Лотман о двух каналах коммуникации в искусстве и культуре

Преемственность в развитии исследования языка искусства в ГАХН можно найти в работах Ю.М.Лотмана. Одна из них – статья «Автокоммуникация: "Я" и "Другой" как адресаты (О двух моделях коммуникации в системе культуры» 1973 г. [Лотман, 1992]. Подход Лотмана, в отличие от подхода Жинкина, строится с позиций подходов теории коммуникативных систем и культурологии. Важно отметить, что Жинкин подчеркивал – исследование проблем речи неизбежно выходит на проблемы коммуникации. У Лотмана я не нашла ссылок на работы Жинкина (он опирается в своих рассуждениях на концепт внутренней речи Выготского) [Лотман, 1992, с. 80–81], но выводы, к которым приходит Лотман, комплементарны идеям, разрабатываемым Жинкиным. При наличии определенных расхождений в теориях Жинкина и Лотмана представляется интересным выделить именно то общее, что сближает их позиции.

Лотман считает, что применение основной модели коммуникации, разработанной Р.Якобсоном, позволило связать обширный круг проблем изучения языка, искусства и – шире – культуры с теорией коммуникативных систем. Предложенную Р.Якобсоном модель Лотман называет каналом «Я – ОН»:



Рис. 1. Модель коммуникации Р.Якобсона.


В этом канале код, сообщение и информация, содержащаяся в нем, константны, меняется только носитель информации, которая передается в пространстве.

Лотман предполагает наличие еще одного канала коммуникации – «Я – Я», называя его автокоммуникацией и подчеркивая, что обращение человека с текстами, речами, рассуждениями к самому себе является важным фактом не только психологии, но и культуры в целом.

В системе «Я – Я» носитель информации остается тем же, но сообщение в процессе коммуникации переформулируется и приобретает новый смысл. Это происходит в результате того, что вводится добавочный, второй код, и исходное сообщение перекодируется в единицах его структуры, получая черты нового сообщения. При этом информация перемещается уже не в пространстве, а во времени.

Схема коммуникации в этом случае выглядит так:



Рис. 2. Модель автокоммуникации в канале «Я – Я».


Механизм передачи информации в канале «Я – Я», согласно Лотману, представляется следующим образом: вводится некоторое сообщение на естественном языке, затем вводится некоторый добавочный код, который представляет чисто формальную организацию, построенную определенным образом в синтагматическом отношении. Она или полностью освобождена от семантических значений, или стремится к такому освобождению. Под влиянием напряжения, возникающего между первоначальным сообщением и вторичным кодом, появляется тенденция истолковывать элементы текста как включенные в дополнительную синтагматическую конструкцию и получающие новые реляционные значения от взаимной соотнесенности. Рост синтагматических связей внутри сообщения приглушает первичные семантические связи, и текст обнаруживает тенденцию становиться организатором наших ассоциаций. Чем более подчеркнута синтагматическая организация, тем более свободными и ассоциативными становятся семантические связи. Поэтому текст в автокоммуникативном канале обладает тенденцией обрастать новыми индивидуальными значениями и функцией организатора беспорядочных ассоциаций в сознании личности, тем самым обеспечивая перестроение самой личности, включенной в канал автокоммуникации [Лотман, 1992].

Лотман предупреждает о недопустимости упрощения и отождествления поэтического текста с сообщением, которое транслируется по каналу «Я – Я». Лотман предполагает, что поэтический текст образуется за счет «качания» структур: ритм возводится до уровня значений, а значения складываются в ритм – тексты становятся кодами, коды – сообщениями. Таким образом, он приходит к выводу о том, что художественный текст (произведение искусства) транслируется одновременно по двум каналам – «Я – ОН» и «Я – Я», что соотносится с идеей Н.И.Жинкина об образе как двойной речи и двухзвенности языка искусства.

Выявленные закономерности построения и функционирования художественного произведения (текста) Лотман распространяет на искусство и культуру как коммуникативные системы. Искусство возникает не в ряду текстов системы «Я – ОН» или системы «Я – Я». Искусство использует наличие обеих коммуникативных систем для осцилляции в поле структурного напряжения между ними. Эстетический эффект возникает в момент, когда код начинает использоваться как сообщение, а сообщение – как код. Тогда текст переключается из одной системы коммуникации в другую, сохраняя при этом в сознании аудитории связь с обеими.

Открытые законы построения художественного текста, по мысли Лотмана, в значительной мере суть законы построения культуры как целого. Сама культура может рассматриваться как система сообщений в канале «Я – ОН», которыми обмениваются разные адресанты, и как одно сообщение, отправляемое коллективным «Я» человечества самому себе. С этой точки зрения культура человечества – колоссальный пример автокоммуникации [Лотман, 1992].

Для существования культуры как механизма, который организует коллективную личность с общей памятью и коллективным сознанием, необходимо существование парных семиотических систем с возможностью последующего перевода текстов. Такую структурную пару образуют коммуникативные системы типа «Я – ОН» и «Я – Я». При этом универсальным законом функционирования культур является правило, согласно которому один из членов культурообразующей семиотической пары должен быть представлен естественным языком или включать в себя естественный язык. К такому же выводу приходит и Н.И.Жинкин, подчеркивая, что в процессе общения и коммуникации на основе натурального языка возникает множество других языков, в том числе и язык искусства.

Культуры, как и произведения искусства / художественные тексты, строятся по принципу маятникообразного качания между системами. Но ориентация той или иной культуры, как и отдельных видов и жанров искусства, на автокоммуникацию или на получение истины извне в виде сообщения проявляется как доминирующая тенденция при наличии обеих систем коммуникации. Культуры, ориентированные на сообщение, более динамичны. Они обладают тенденцией безгранично увеличивать число текстов и дают быстрый прирост знаний. Культуры, ориентированные на автокоммуникацию, способны развивать большую духовную активность, однако оказываются значительно менее динамичными, чем этого требуют нужды человеческого общества.

Отдельно хотелось бы подчеркнуть идею, звучащую в работах и Н.И.Жинкина о языке внутренней речи, и Ю.М.Лотмана об автокоммуникативной системе, о моделирующей функции языка, возможности искусства / текста генерировать новые смыслы и значения [Жинкин, 1964; Лотман, 1992]. Система коммуникаций человека строится двумя способами: в первом – имеется некая заданная информация, которая перемещается от одного человека к другому, и константный код, который сохраняется в пределах всего акта коммуникации. Во втором способе идет возрастание информации, ее трансформация и переформулировка. При этом новые сообщения не вводятся, а вводятся новые коды, передающий и принимающий совмещаются в одном лице. В процессе такой автокоммуникации происходит переформирование самой личности (индивидуальной и коллективной). С этим связан весьма широкий круг культурных функций – от необходимого человеку в определенных типах культуры ощущения своего отдельного бытия – до самопознания и аутопсихотерапии.

Заключение

Преемственность в развитии подходов и теорий, которые разрабатывались в ГАХН, можно представить как последовательность «язык, слово, художественная форма» (ГАХН) – «язык – речь – текст – коммуникация» в отечественной науке 60-х гг. XX в. Динамика развития исследований языка Жинкиным идет от исследований языка (Московский лингвистический кружок) к исследованию языка искусства и художественных форм (ГАХН) и от него – к исследованиям языка, речи и текста как коммуникативных актов (в 60–70х гг.).

Преемственность в развитии исследований ГАХН обеспечивается сохранением идеи языка и структуры как основы методологического подхода, но акцент в исследованиях второй половины XX в. смещается со структуры слова и художественной формы на структуру языка и высказывания, на механизмы и закономерности его реализации в речи в процессе коммуникации. В работах Лотмана это путь от структуры языка, текста – к проблемам искусства и культуры как коммуникативных систем.

Кроме «лингвистической парадигмы» преемственность касается и понимания необходимости развития междисциплинарного подхода: «…именно наше время и у нас создало Академию Художественных Наук, прямая цель которой не просто объединять под одним ученым кровом и за одним столом литературоведов, музыковедов, театроведов и, скажем условно, пластоведов, а, объединив их, побудить работать в направлении общего синтетического или, может быть, лучше было бы сказать синехологического искусствоведения» [Шпет, 1926, с. 11]; Жинкин 60–70-е гг.: «Надо преодолеть разобщенность наук, часто мешающую правильно видеть простые явления, сопоставить то, что разобщено в разных дисциплинах» [Цит. по Зимняя, с. 190]. Любопытно, что эта «междисциплинарность» реализовывалась «через личности» самих ученых, объединявших в своих исследованиях подходы разных областей науки и искусства, – Н.И.Жинкин – лингвист, психолог, киносценарист; Ю.М.Лотман – культуролог, семиотик, литературовед, искусствовед.

В общем хронотопе культуры [Марцинковская, 2016] информация передается как в ее пространственном континууме посредством коммуникативной системы «Я – ОН», так и во временной составляющей хронотопа в системе автокоммуникации. Канал «Я – ОН» обеспечивает диалог культур, их развитие через взаимное обогащение. Автокоммуникация направлена на расширение содержания информации в искусстве и культуре за счет генерирования новых кодов, значений и смыслов, переосмысления и трансформации, новой интерпретации уже имеющихся, что обеспечивает «связь времен», преемственность развития и постоянное расширение информации.

С каналом автокоммуникации связана моделирующая функция искусства и культуры – возможность влияния на человека, формирования его идентичностей – от личностной до коллективной (национальной, общекультурной), а также формирование содержания хронотопов (индивидуальных и общих). Наиболее заметна объединяющая роль индивидуальной автокоммуникации, обращение человека к самому себе, способствующая связыванию воедино прошлого, настоящего и будущего индивидуального хронотопа. Механизм автокоммуникации, совместно с переживаниями, содействует возможности гармонизация составляющих как индивидуальных, так и общих хронотопов.

Лингвистический поворот и языковая парадигма, в русле которой начиналось исследование языка искусства (в ГАХН в начале XX в.), искусства и культуры как коммуникативных систем (второй половины XX в.), становятся основой для формирования новой – эстетической парадигмы в начале XXI в.


Финансирование
Исследование выполнено при поддержке гранта Российского фонда фундаментальных исследований, проект 17-06-00077-ОГН\18 «Проблема лингвистической идентичности в мультикультурном пространстве».


Литература

Гиндин С.И. Неизданная работа Н.И.Жинкина по теории образа. Известия АН СССР, Серия Литература и язык, 1985, 44(1), 72–82.

Жинкин Н.И. Проблема эстетических форм. В кн.: Художественная форма. М.: ГАХН, 1927. С. 7 – 50.

Жинкин Н.И. О кодовых переходах во внутренней речи. Вопросы языкознания, 1964, No. 6, 26–38.

Жинкин Н.И. Речь как проводник информации. М.: Наука, 1982.

Зимняя И.А. Николай Иванович Жинкин. Ведущий исследователь общения, текста, механизмов речи (1893–1979). В кн.: Выдающиеся психологи Москвы. М.: Московский государственный психолого-педагогический университет, 2016. С. 181–192.

Кандинский В.В. О сценической композиции. В кн.: Синий всадник. М.: Изобразительное искусство, 1996. http://www.kandinsky-art.ru/library/siniy-vsadnik16.html

Лотман Ю. О двух моделях коммуникации в системе культуры. В кн.: Ю.М. Лотман. Избранные статьи в трех томах. Т. 1. Статьи по семиотике и топологии культуры. Таллин: Александра, 1992. С. 76–90.

Марцинковская Т.Д. Культура и субкультура в пространстве психологического хронотопа. М.: Смысл, 2016.

Подземская Н.П. Наука об искусстве в ГАХН и теоретический проект В.В.Кандинского. В кн.: Искусство как язык – языки искусства. Государственная академия художественных наук и эстетическая теория 1920-х годов. Т. 1. Исследования. М.: Новое литературное обозрение, 2017. С. 44–78.

Шпет Г.Г. К вопросу о постановке научной работы в области искусствоведения. Бюллетени ГАХН, 4(5), 3–20.

Шпет Г.Г. Эстетические фрагменты. В кн.: Г.Г. Шпет. Сочинения. М.: Правда, 1989. С. 343–472.

Шпет Г.Г. Внутренняя форма слова (Этюды и вариации на темы Гумбольдта). В кн.: Психология социального бытия. Избранные психологические труды. М.: Институт практической психологии, Воронеж: МОДЭК, 1996. С. 49–260.

Chomsky N. Three factors in language design. Linguistic Inquiry, 2005, Vol. 36, 1–22.

Поступила в редакцию 20 марта 2018 г. Дата публикации: 26 июня 2018 г.

Сведения об авторе

Полева Наталья Сергеевна. Кандидат психологических наук, старший научный сотрудник, лаборатория психологии подростка, Психологический институт Российской академии образования, ул. Моховая, д. 9, стр. 4, 125009 Москва, Россия.
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. 
ORCID ID: 0000-0003-2209-1217

Ссылка для цитирования

Стиль psystudy.ru
Полева Н.С. Искусство как язык и как коммуникация. Психологические исследования, 2018, 11(59), 3. http://psystudy.ru

Стиль ГОСТ
Полева Н.С. Искусство как язык и как коммуникация // Психологические исследования. 2018. Т. 11, № 59. С. 3. URL: http://psystudy.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).
[Описание соответствует ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка". Дата обращения в формате "число-месяц-год = чч.мм.гггг" – дата, когда читатель обращался к документу и он был доступен.]

Адрес статьи: http://psystudy.ru/index.php/num/2018v11n59/1580-poleva59.html

К началу страницы >>