Psikhologicheskie Issledovaniya • ISSN 2075-7999
peer-reviewed • open access journal
      

 

Related Articles

Шпетовские чтения – 2009

English version: Shpet's reading 2009

Статья содержит Appendix 2(4)
Материалы к 130-летнему юбилею Г.Г. Шпета
Ссылка для цитирования


В обзоре освещена основная проблематика докладов, прозвучавших на круглом столе, посвященном 130-летнему юбилею со дня рождения Г.Г.Шпета (Москва, Психологический институт РАО). В заседании, открытом Т.Д.Марцинковской, участвовали В.П.Зинченко, В.В.Аристов, О.С.Северцова, М.С.Гусельцева, Н.П.Подземская. Тематика их выступлений была связана с широким кругом проблем, отражающих разнообразные интересы ученого: методология, языкознание, психология искусства. Рассматривалась также вопросы, связанные с работой ГАХН (Государственной академии художественных наук), вице-президентом которой был Г.Г.Шпет.

Ключевые слова: Густав Шпет, методология, постмодерн, культура, психология и физиология, внешняя и внутренняя форма, психология искусства, наука об искусстве

 

 В этом году традиционные Шпетовские чтения в Психологическом институте Российской академии образования (Москва) были посвящены 130-летию со дня рождения Г.Г.Шпета. Их тематика была связана с широким кругом проблем, отражающих разнообразные интересы ученого: методология, языкознание, психология искусства. Рассматривались также вопросы, связанные с работой ГАХН (Государственной академии художественных наук), вице-президентом которой был Г.Г.Шпет.

Открывая чтения, Т.Д.Марцинковская подчеркнула важность того, что творчество Шпета остается актуальным и в настоящее время, его труды привлекают внимание ученых разных стран, работающих в разных дисциплинах. И такое внимание к его работам особенно отрадно после тех лет забвения, которым было окружено его имя и его творчество.

В выступлении Марцинковской Т.Д. также говорилось о том, что идеи Шпета о путях развития психологии приобретают новое звучание в эпоху постмодернизма и конструкционизма. Идеи Шпета очень органично связаны с методологическими построениями Г.Г.Шпета, прежде всего с его стремлением к разработке междисциплинарных связей и его скептицизмом. Он считал, что любые законы адекватны только для конкретной реальности, сконструированной людьми для объяснения и понимания того мира, в котором они живут. Этот образ мира зависит и от исторического периода, и от социальной ситуации, и от индивидуальных особенностей людей. Говоря о необходимости построения межпредметных связей, он исходил из того, что будущее науки – в межкультурном взаимодействии, на базе которого будет сформировано новое понимание, новое качество и науки, и культуры, и жизни. Работа в ГАХН привела его к выводу, что наиболее продуктивно для разработки междисциплинарного подхода искусство, так как именно в нем соединяется все то, что было разорвано, разъединено в поисках отдельных объяснительных принципов – как принципов естественных и гуманитарных наук, так и житейских принципов. И в этом выборе идеи Г.Г.Шпета также созвучны постмодернистским взглядам.

Развивая тему методологических оснований современной психологии, заложенных в работах Г.Г.Шпета, М.С.Гусельцева в своем докладе акцентировала внимание на том, что в наследии Г.Г.Шпета заложены идеи междисциплинарности и культурно-психологического знания.

Основная идея доклада заключалась в ответе на вопрос: почему сочинения Г.Г.Шпета на сегодняшний день так актуальны и востребованны? М.С.Гусельцева обратила внимание на то, что методологические «повороты» бывают явными и неявными, и неявные требуют для выявления специального познавательного инструментария, особой методологической «оптики». Такой «оптикой» на рубеже ХХ–ХХΙ вв. становится постнеклассическая рациональность – исследовательская установка, выступающая порождающей средой для междисциплинарных исследований, для реальных коммуникаций психологии и смежных областей знания. В ее контексте возникают проблемно-ориентированные междисциплинарные подходы, позволяющие изучать феномены с повышенной когнитивной и экзистенциальной сложностью, к которым относятся психика, культура, человек.

Направляя постнеклассическую «оптику» в целом на ХХ век и прослеживая его методологические тенденции, можно выделить ряд феноменов: 1) движение в познании «от мира науки к миру жизни» (Г.Гадамер); 2) идея анализа контекстов, в которых исследуемый феномен обретает новые свойства; 3) междисциплинарные коммуникации. Все эти идеи в полной мере обнаруживаются в творчестве Г.Г.Шпета.

В первой трети ХХ в. М.М.Бахтин, Г.Г.Шпет, П.А.Флоренский, С.Л.Франк и др. развивали идеи герменевтики и междисциплинарности, разрабатывали методологию гуманитарного знания, но психологами услышаны не были. В ту пору в психологии был распространен «объективизм» (и это заметно даже по дискуссиям, ведущимся под эгидой ГАХН, где гуманитарии стремились к строгости научного языка и к соблюдению всех атрибутов объективного исследования). В творчестве Г.Г.Шпета можно выделить две работы, где в наибольшей степени речь идет о методологии культурно-психологических исследований, – «Введение в этническую психологию» и «Один путь психологии и куда он ведет».

М.С.Гусельцева подчеркнула, что для понимания творческого феномена Г.Г.Шпета важна идея контекста, и кратко отметила основные вехи становления проекта культурной (культурно-исторической) психологии на отечественной почве. Наследие Г.Г.Шпета в качестве источника культурной психологии необходимо рассматривать в единой сети знания, в сопоставлении с идеями Н.И.Надеждина, К.Д.Кавелина, А.А.Потебни, Г.И.Челпанова, Г.О.Винокура, Л.С.Выготского.

Отечественная культурная психология на рубеже ХΙХ–ХХ вв. имела два источника развития – обращение психологов к историко-культурным исследованиям, с одной стороны, и интерес историков культуры к психологическим исследованиям, с другой. Идеи «поворота» от науки к жизни, важность анализа исторических и культурных контекстов, герменевтика и феноменология, междисциплинарные связи – эти идеи активно разрабатывались в трудах М.М.Бахтина, В.О.Винокура, Г.Г.Шпета, в петербургской школе медиевистики И.М.Гревса. Благодаря созвучности современных методологических поисков исканиям начала ХХ в. психология имеет исторический шанс преодолеть разрыв между прошлым и настоящим, и именно установки постнеклассической рациональности позволяют соединить разорванные связи между отдельными фрагментами культурно-психологического знания.

В выступлении В.П.Зинченко затрагивались вопросы, связанные с отношением Г.Г.Шпета к связи психологии с философией и естествознанием. Резко выступая против физиологической психологии, В.П.Зинченко ссылался на одну из ранних (еще киевского периода) работ Г.Г.Шпета, в которой также обсуждалась эта проблема. Г.Г.Шпет доказывал важность для психологии оставаться самостоятельной наукой, не подменяя свой предмет ни физиологическими основаниями психического, ни философскими рассуждениями о «ментальном» или «духе».

В своем докладе В.П.Зинченко также акцентировал свое внимание на одной из крупных научных работ Г.Г.Шпета «Внутренняя форма слова: Этюды и вариации на тему Гумбольта)», где подводятся итоги рассуждениям по поводу значения языка и искусства, значения внутренней формы слова как определенной энергии и как исторической формы языка.

Г.Г.Шпет исходил из идеи об активности сознания, что приближает его к идее Брентано об интенциональности сознания, его направленности на познание окружающего. Слово является одной из основных детерминант, определяющих этот познавательный процесс. Шпет считал, что внутренняя форма слова есть правило, по которому образовывается понятие. Однако это правило дано не в виде раз и навсегда заданной формулы, но в виде алгоритма, открывающего возможности широкой интерпретации понятия. Шпет писал, что эти алгоритмы не только «оформливают течение смысла, но и открывают возможности особой диалектической интерпретации выраженной в слове реальности». Эта интерпретация и служит основой формирования субъективности, личной отнесенности усваиваемого материала, то есть дает возможность сформировать не только значения, но и смыслы, являющиеся содержанием нашего сознания.

В.П.Зинченко также затрагивал вопрос о логичности и объективности психологии как науки, соглашаясь с мнением Г.Г.Шпета о том, что язык, как и логика, должен стать универсальным методом исследования большинства наук, не только гуманитарных, но и естественных, так как он дает возможность открыть законы объяснения и понимания мира.

В выступлении В.В.Аристова, посвященном работе Г.Г.Шпета в МХТ, были приведены интересные архивные материалы, раскрывающие планы Г.Г.Шпета по созданию в 1930-х годах академии МХТ, задуманной им по аналогии с академией художественных наук. В этом докладе Г.Г.Шпет предстал не только как философ, но и как писатель, переводчик, историк, эссеист (он писал и стихи), исследователь театра, непосредственно участвовавший в театральном процессе во взаимодействии с ведущими режиссерами своего времени. Быть во многих обличьях сразу – вот, быть может, одна из сверхзадач этого «философа-артиста». Причем проникновение его в жизнь в различных формах показывает его как мыслителя «энергийного» свойства, а не создателя только отвлеченных доктрин. Трудно назвать другого философа, который был так погружен в театральный мир, который всем своим modus vivendi подтверждал неявно шекспировскую метафору о том, что мир – театр, а люди в нем – актеры. Говоря о том, что Г.Г.Шпету принадлежат несколько статей о сущности театра, В.В.Аристов подчеркнул, что Шпет не только изучал театральную эстетику, но и дружил с крупнейшими русскими режиссерами XX века: Станиславским, Мейерхольдом, Таировым, и артистами – Качаловым, Москвиным и другими. Оставаясь сторонником классических художественных направлений, Шпет тем не менее взаимодействовал и с новаторами. Поэтому Шпета можно считать не только теоретиком театра с его философскими эстетическими концепциями (здесь всего важнее понятие внутренней формы), но и практиком, хотя, к сожалению, большинство его «театральных» работ осталось на бумаге. Правда, это относится и ко многим его философским и психологическим начинаниям.

В.В.Аристов также подчеркнул, что, с его точки зрения, для современной поэтики взаимоотношение внутренней и внешней форм видится одним из главнейших. Понятие внутренней формы как «сугубого инварианта» относительно всех чувственных внутренних представлений важно в теоретическом смысле. Сопоставление этих суждений с термином «внутренний пластический театр» (предложенным Аристовым для собственно поэтического изображения) может осветить шпетовское понимание и внутренней поэтической формы. Надо сопоставить ее и с действиями реального актера на театральной сцене, тогда внутренняя поэтическая форма способна получить дополнительные «театральные» средства для выражения.

Говоря об интересе Г.Г.Шпета к искусству, Т.Д.Марцинковская подчеркнула, что положение Г.Шпета о культуре как образующей личности открывает пути для исследования процесса социализации в современной изменчивой и неопределенной ситуации, которая умножает точки бифуркации в развитии личности и дает основания для появления множественности аспектов «Я» в разных ситуациях и разных группах. Г.Г.Шпет подчеркивал, что культура и, особенно, искусство остаются неизменными даже тогда, когда меняются быт, мировоззрение, политические и структурные аспекты социальной ситуации человека. Это постоянство и выделяет культуру как фактор, помогающий «восстановить связь времен», именно культура, эмоционально воспринимаемая как единое целое, как часть социальной, этнической и личностной идентичности, дает укорененность и устойчивость, позволяя найти точки опоры в изменяющейся действительности и восстановить утраченную целостность восприятия мира и себя. В современной ситуации этот вопрос приобретает исключительную важность, так как включение этнической идентичности как стабилизационного фактора во многом становится причиной нетерпимости к другим народам и социальным группам. Таким образом, можно утверждать, что в концепции Шпета была сделана попытка разработать одну из первых синергетических теорий, в которой культура может рассматриваться как фактор, структурирующий и выстраивающий процесс социализации и становления социокультурной идентичности в кризисные периоды.

Говоря о работе Г.Г.Шпета в ГАХН, Н.П.Подземская вернулась к тезису Г.Г.Шпета о том, что искусство является специфическим видом знания, особенности которого связаны с его эмоциональной первичностью, симпатическим пониманием, которое вызывается художественным произведением. Интересно в этом плане сопоставление понятия «художественное» с понятием «эстетическое». Идея ГАХН, основателями которой были Габричевский и Кандинский, состояла в создании методологии гуманитарного знания и науки об искусстве. В 20-е годы XX века в ГАХН были открыты физико-психологическое отделение и секция пространственных искусств, где Д.С.Недович делал доклады о ритме, скульптуре. В 1927 году им была издана книга «Задачи искусствоведения. Теория пространственных искусств». Необходимо было создать науку об искусстве, науку живого диалога, включающего полемику и сотрудничество, а также четыре основных момента: проксемику – науку о творце и творчестве; экфатику – науку о выражении душевного содержания художников; морфологию – науку о форме произведения, с формальным методом, отражающим ее методологию; эстетику – науку о восприятии зрителями художественного искусства.

О роли ГАХН в становлении науки об искусстве и методологии гуманитарного знания говорила и О.С.Северцова, в центре внимания которой были судьбы ученых, работавших в Академии. Она также подчеркнула трагичность их жизни, тот факт, что полностью раскрыть свои возможности, реализовать задуманное не удалось фактически никому из них. Поэтому так важно сегодня не только помнить имена этих ученых, и прежде всего, конечно, Г.Г.Шпета, но и продолжать начатые ими исследования, обогащая их новыми знаниями и новой методологией современности.

Дата публикации 26 апреля 2009 г.

Ссылка для цитирования

Шпетовские чтения – 2009 [Электронный ресурс] // Психологические исследования: электрон. науч. журн. 2009. N 2(4). URL: http://psystudy.ru (дата обращения: чч.мм.20гг).

К началу страницы >>